?

Log in

No account? Create an account
Белый Квадрат.2001.

klaustromax


Арт-завод Баранова

Искусство заключается в том, чтобы посредством наипростейшего выразить наисложнейшее (А. Платонов)


Previous Entry Share Next Entry
День кино. История из серии "Как я стал художником"
Белый Квадрат.2001.
klaustromax


Как обычно, немного запоздало, но вдруг вспомнилось...

27 августа 1990 года, в День кино,  я стал художником.

В кинотеатре.

«Имени 22 декабря 1918 года».

До этого никаким другим художником я не был, только – инженером.

Почти 4 года в танковом КБ.

Много раз многим людям рассказывал историю с таким началом, но сейчас другая.



Я все лето ждал вакансию в каком-нибудь кинотеатре – добросовестно покупал и просматривал газеты, изучал последнюю страницу, где были объявления «требуются». Обычно художники требовались часто, но не в это лето. Впрочем, другие варианты пока не рассматривались.

Кино любил, рисовать тоже. Не то чтобы умел, но «людям нравилось». Видя намалеванные щиты-афиши омских кинотеатров, страдал от их несовершенства и был уверен, что смогу сделать много лучше.

И вот сразу две вакансии! В «Художественный» и «Имени 22 декабря 1918 года». «Художественный» в самом центре – боязно. А вот «22 декабря» - в Старом Кировске. На автобусе далековато, а вот на электричке, которая под боком и ходит каждый час – всего 5 минут и еще столько же пешком.

На следующий день, 27 августа, собрался с духом и сел в электричку. Приехал, показал сделанные для одного предполагавшегося журнала гуашевые эскизы - на альбомных листочках. Как я потом понял, листочки мои не сильно интересовали директрису: главный критерий был – умеренность в питие.

Предложили пройти испытание – сделать афишу для нового фильма.

Это был – «Короткий фильм о любви» Кшиштофа Кесьлевского. В то время я слыхом не слыхивал ни о каком Кесьлевском.

Была малюсенькая – квадрата 4 – сырая каморка с корытом по одной стене. В этом корыте, как мне пояснили, водой из шланга и щеткой смывается отработанная афиша. Над корытом стоял загрунтованный мелом большой щит.  Отойти от него можно было только метра на полтора. Это было мое новое поприще.

Была гуашь, были кисти, типографская афиша с женщиной и яблоками - в «наивном» стиле.  Что-то голубоватое, охристое, а яблоки – красные.  Это было удачно-просто, но полностью повторять типографский вариант не стал, взял из него только фрагмент – пол-лица и яблоки.

Если до этого красить гуашью чуть-чуть приходилось (стенгазету, например), то писать кистью – никогда. На счастье, вовремя появился прежний художник, которого уволили за пьянку – пришел забрать свои кисти. Это был Степа Ларин – легендарная в Омске личность. Степа в тот раз сделал две очень важные вещи: научил быстро писать мелкий текст кистью и позвал учиться Вечернюю художественную школу при ДХШ №1. Занятия начинались уже через 4 дня.

На следующий день я записался на курсы художников-оформителей в ДОСААФ на Бударина, а 30-го пришел записываться в художественную школу.

Набирали трое: Мироненко, Семенов и Сташевич. Больше всех понравился Мироненко: рыжий, бородатый, из троих больше всего похожий на художника. Семенов тоже был ничего: седовласый, интеллигентный, в очках с толстыми стеклами.

Меньше всех понравился Сташевич, но только его график не совпадал с моим «досаафовским».             

Это была судьба.

Об уникальном классе Сташевича как-нибудь в другой раз.

А работа в кинотеатре была порой даже праздником, особенно после нескольких лет «за забором». Первую свою недельную норму – репертуар на месяц, две афиши на взрослый фильмы и одну на детский, а также три «выездных» щита  и бумажные текстовые афиши на кассу – я еле успел сделать в срок. Через месяц я тратил около 4-х дней в неделю, через полгода – два. Через год при необходимости мог успеть и за один.

Это было кстати, потому что к тому времени я устроился еще в один кинотеатр – в порт-артуровский «Мир», который был виден у меня из окна. «Мир» был хорош не только близостью, но и большой мастерской, где я в одно прекрасное лето 1994-го сделал три десятка первых «моих» картинок, ставших вскоре первой персоналкой.

Стремление оптимизировать процесс формировало и слог: длинные аннотации важно было умело сократить, превратив фактически в рекламный слоган.

Главное было – вовремя поменять афиши с воскресенья на понедельник. Поэтому эти 2 дня были моими основными рабочими: в воскресенье с утра я шел в «Мир» и красил там. С началом последнего сеанса быстро менял все афиши, смывал старые и грунтовал их.

В понедельник рано утром ехал в «22 декабря», менял афиши и до конца дня умудрялся накрасить на следующую неделю. Если не умудрялся – приезжал на полдня еще на неделе.

Зарплата художника в кинотеатре была только чуть-чуть меньше инженерской, а две зарплаты были значительно больше. Свободного времени вдоволь – для учебы, самообразования и общения с маленьким сыном. Отличный бонус – иногда появляющиеся в репертуаре хорошие фильмы, а также видеозал с американскими боевиками и эротикой.

Помню, как «Легенда о Нарайяме» шла у нас в большом зале единственным сеансом в 2 часа ночи. Был аншлаг  - на ступеньках сидели.

Но с развитием видео кинопрокат стал угасать. Сеансы отменялись, если приходило мало народу. Пришедшие, но не попавшие на сеанс люди не возвращались уже никогда. Это окончательно добило кинотеатры.

Весной  1993-го закрылся «22 декабря», чуть позже – «Мир». Впрочем, новые хозяева «Мира» позволили мне еще год пользоваться мастерской и как раз через год случилось «то» - чудесное -  лето.

Весной же 1993-го состоялась первая настоящая выставка, в которой я среди других учеников Сташевича принял участие и после которой четыре мои – но еще не вполне «мои» - картинки были взяты в свою коллекцию Городским музеем «Искусство Омска» (и две из них – за деньги!).

Но с закрытием кинотеатров кончилась беззаботная и началась безработная жизнь. Художники не требовались уже никуда. Тогда же я услышал фразу,  которая и по сей день мной любима и часто употребительна. Ее сказал молодой веселый парень Женька, торговавший пивом из окошка, прорубленного в стене «22 декабря». С закрытием кинотеатра закрылась и их точка. «Да ладно, - махнул рукой Женька. – Одна баня сгорит – в другую мыться пойдем!»

Следующей официальной «баней» - уже только в 1997-м – для меня стал Музей имени Врубеля – с отложенной на полгода зарплатой, но со звучной должностью: «ведущий художник». В этой «бане» я «парюсь» до сих пор.

P. S. Да, а в «Художественный» пришел тогда, в 1990-м, Саша Пачин, вся легендарность которого была еще впереди. Там, в «Художке», у него был эпидиаскоп, который пару раз я заимствовал для особо сложных работ.




  • 1
хорошая история.

да, славная была охота!))

Забавно.) А что такое эпидиаскоп?

это такой проектор, похожий на большущий фильмоскоп. кладешь картинку - он на стенку проецирует.

вот бы еще фотографии афиш сохранились, было бы интересно посмотреть

кроме первой, практически совсем не помню ни одной. хотя, кажется, придумывал что-то оригинальное. не уверен, что хотел бы сейчас это увидеть))

Истории твои так же хороши, как работы, обожаю их.
Да, а я не знаю, что случилось 22 декабря 1918 года - что-то с Омском? Так, дай подумаю. Красные победили белых? Нет, вроде рано еще. Что?! А, наверное, в городе установили Советскую власть?
Да, поразило, как быстро кинотеатры загнулись - сейчас уже не помнится это. Мне казалось, что был такой долгий процесс.

Это Куломзинское восстание. Памятник его жертвам на братской могиле как раз напротив кинотеатра. Но совсем рядом еще улица им. 12 декабря... Вот это не знаю.

....получилась у тебя глава (или как начало) будущей хроники художественной омской жизни конца XX века...через вот такую твою частную историю! Уже изданы хроники и защищены диссертации по началу века, а почему бы и не начать тебе,Сергей,- и место центровое и всегда в гуще процесса!

да, Лена, быть может, потихоньку напишется. Какие-то кусочки уже есть.

  • 1