?

Log in

No account? Create an account
Белый Квадрат.2001.

klaustromax


Арт-завод Баранова

Искусство заключается в том, чтобы посредством наипростейшего выразить наисложнейшее (А. Платонов)


Previous Entry Share Next Entry
"Руками трогать разрешается!" Послесловие
Белый Квадрат.2001.
klaustromax


 Лена Бертолло и Михаил Кузьмин побудили меня сформулировать итоги проекта: зачем мне, художнику, это было вообще нужно и какой вышел результат ? Ниже пара страниц  - попытка подвести итоги.

 

Один из главных страхов художника в частности и человека вообще  – потеря зрения. Между тем, на свете – в темноте – живет довольно много людей. Кто-то не видел никогда, кто-то видел и перестал. Первую половину своего детства я жил в хрущевском «экспериментальном» - с крохотными кухоньками (3 кв.м.) – доме, где в соседях было несколько семей слепых (предполагалось, что такая «экспериментальность» для них удобна). Поэтому  держащиеся за руки люди с белыми тростями, осторожно идущие через двор – обычная картинка из моих ранних лет. Слепые жили рядом с нами, с их – зрячими – детьми я был в одной компании и не особенно задумывался, насколько особенна их жизнь.

Идея сделать выставку «для слепых» – не моя (да и не новая). Отнесся я к ней -  не скажу, чтобы с особенным энтузиазмом. Но  принцип ни от чего не отказываться обычно себя оправдывает. Начни делать – и находки будут. Однако, любой проект я, в первую очередь, делаю для себя. Я – первый зритель и главный «проживатель ситуации». Поэтому,  согласившись стать куратором проекта «Руками трогать разрешается!», я решил делать событие как новый эстетический опыт именно для зрячих. Интересно, во-первых, что и как будут чувствовать люди, вдруг временно лишенные зрения; во-вторых, что нужно им «показать», чтобы чувства были наиболее яркими? Опыт того же московского ресторана «В темноте» показывает, что одно и то же видимое и невидимое – совершенно разные вещи.

Но возможность приобщить инвалидов по зрению к искусству им недоступному – изобразительному – тоже была важна, хотя я и отдавал себе отчет, что миссия почти невыполнима: общение с любым искусством требует навыка, постижения азов.  Большинство уже реализованных проектов «для слепых» мало имели отношения к искусству:  доминирующий иллюстративный метод – макеты архитектурных сооружений, выпуклые силуэтные картинки – скорее  образовательный.  Какое эстетическое представление о башне Эйфеля дает ее макет?  Ведь главное в ней не конструкция, а – грандиозность, масштаб, вписанность в пространство.

Поэтому особенностью  проекта Омского музея изобразительных искусств должна была стать другая доминанта – восприятие абстрактного образа. Были отобраны живописные работы с интересными, разнообразными фактурами. Более того, изображали они «Солнечный ветер», «Структуры Вселенной» (Е. Дорохов) или, напротив, «Теплый вечер», «Лето в деревне» (Г. Баймуханов) - понятия, одинаково доступные (или недоступные) всем.   «Скульптурный» блок был более традиционен, конкретен: бронзовые «гладкие» бюсты композиторов (Ф. Бугаенко) – как связь с музыкой, стальные «колючие» «Дон Кихот» и «Афина» (А. Капралов) – связь с литературой. Была здесь также связь и с городским пространством: скульптуры Ф. Бугаенко и А. Капралова украшают скверы и площади Омска.

В подборе этих авторов выдерживался и другой - «музейный» - принцип: правила музейного хранения не позволяют дотрагиваться до предметов коллекции. Но работы именно этих авторов есть в коллекции музея, и представленные на выставке произведения из их мастерских максимально похожи на музейные. Более того, техника Г. Баймуханова в отобранных работах весьма похожа на технику В. Ван Гога, а композиция «Лета в деревне» сходна с «Пейзажем в Овере после дождя». Таким образом, дотрагиваясь до полотна омского художника, «зритель» мог представить себе произведение  великого голландского мастера.

Традиционным элементом  выставки «для слепых» были также разнообразная по форме и фактуре  керамика и текстильное ДПИ.

Настоящим же «гвоздем» программы было включение в экспозицию работ специально сделанных «для троганья»:  холстово-проволочная «Шерсть» омички  Анны Терешкиной и керамически-силиконовый «Неомодерн» тюменца Станислава Симонова справедливо собрали наибольшее число эмоциональных откликов и во многом определили перспективы развития проекта в дальнейшем.

Реакция «зрителей» была в основном положительна, но неоднозначна.  Большинство отказывались завязывать глаза, но радовались уникальной возможности дотронуться до произведений известных художников. Те же, кто включался в игру «по-полной», получали, по их словам, сильные впечатления. Жаль, что я уже изначально был их лишен.

Слепые также были на выставке. С их реакцией сложнее.  Главной эмоцией для них был сам факт нахождения в самом необычном для них месте города – музее изобразительных искусств. Для организованных групп были проведены экскурсии, одним из элементов которых было «посещение мастерской художника»: можно было взять палитру, кисти, ощутить запах красок и растворителя, провести  кистью или мастихином по натянутому холсту, ощутить его упругость и услышать его гул.

Звуки и запах – важнейшая составляющая восприятия мира слепыми. Это выявилось особенно при общении с группой детей и их педагогов из интерната.  Дети даже своих педагогов  чаще определяют по запаху, поэтому те не меняют духи. В конце экскурсии детям было предложено «запомнить, как пахнет музей». Дети нюхали, смотрительницы утирали слезы.

На «разборе полетов» после закрытия проекта совместно с представителями Общества слепых было высказано несколько ценных соображений. Незрячие дети и незрячие взрослые по-разному готовы к восприятию мира и искусства. Детей учат пониманию через узнавание предметов и образов. Они пока не готовы понятиям абстрактным. Взрослые же просто не имеют опыта общения с «молчащим»искусством. Однако, редкие среди незрячих художники – все абстракционисты. Известный депутат ГосДумы Олег Николаевич Смолин, незрячий, был в мастерской Г. Баймуханова и с удовольствием «смотрел» работы. Поэтому логично делать разные проекты – для детей и для взрослых.

Проблема еше и в том, что этикетки по-Брайлю могут прочитать только единицы: мало кто умеет, почти только  воспитанники  детского интерната.

Так что, над следующими версиями проекта нужно еще много работать. Есть идея по созданию авторских тактильных книг – как для детей, так и для взрослых – с учетом  особенностей восприятия.

Теперь про акцию, с которой начался проект и в которой я сам шел с завязанными глазами с поводырем по центральной улице Омска. К тому, что ты не будешь видеть, уже готов. Не готов к тому, что почти ничего не слышишь, кроме шума автотранспорта. Город оглушает.  Я не видел реакции прохожих, ни о чем не думал, я сосредоточился на преодолении нескольких сот метров пути. Конечно, это было не совсем по-настоящему – с поводырем, но тоже ценно. Ценно в преодолении страха.

Когда-то, лет 10 назад, я стал задумываться – а что если?..  Всякое бывает, а я ведь художник…

Однажды приятель-сексолог рассказал, что к нему ходит пара слепых. «Ты знаешь, - признался он, - они задают такие вопросы, что это я чувствую себя инвалидом».

За время подготовки проекта я узнал многое, чего не знал до тех пор, но о чем догадывался. Они не такие, как мы. Другие. Их слух, обоняние, осязание намного превосходят наши. Они работают на компьютере: есть программы, дублирующие текст голосом. Скорость речи там такая, что я не могу разобрать ни слова, только короткий резкий звук. Они – могут. И память у слепых другая. 11-летний мальчуган читал стихи Бродского. Много.

Музыка тоже. Рей Чарльз, Стив Уандер…

Надо не бояться. Надо работать. Слепым детям давать трогать не рельефные имитации, а настоящих зайцев. Читать вслух книги, давать слушать музыку – разную. Взрослых вовлекать уже в творческую работу. У них многому можно научиться, многое можно узнать о том, чего мы – не слышим, чего не чувствуем, чего не знаем.


Материалы о проекте можно посмотреть по тегу "на ощупь".


  • 1
не читал, конечно( Очень интересно, дочитаю вечером. Спасибо!

  • 1