?

Log in

No account? Create an account
Белый Квадрат.2001.

klaustromax


Арт-завод Баранова

Искусство заключается в том, чтобы посредством наипростейшего выразить наисложнейшее (А. Платонов)


Previous Entry Share Next Entry
Известные гости старого Обдорска
Белый Квадрат.2001.
klaustromax

Обдорский острог, основанный казаками вблизи устья Оби аж в 1595 году, и позже превратившийся в деревеньку где-то на краю Земли, то и дело - вольно или невольно - притягивал к себе разных людей, в том числе довольно знаменитых. Оттуда трижды бросался на штурм арктических льдов в поисках пути к устью Енисея отряд 2-й Камчатской (Великой Северной) экспедиции под руководством Дмитрия Овцына, будущего сподвижника Беринга. Там бывали  Альфред Брэм (автор "Жизни животных"), Александр Бенкендорф (19-летний, будущий могущественный шеф жандармов и куратор Пушкина), Андрей Вилькицкий (будущий генерал-гидрограф, именем которого названо 7 топонимов в Северном Ледовитом океане) и даже Владимир Зворыкин, будущий изобретатель телевидения. Упоминается Обдорск и в биографии Льва Троцкого как место ссылки, по пути в которую будущий организатор Красной Армии бежал.
Многие из гостей оставили воспоминания об этом удивительном месте. Ниже, после фото, привожу свидетельства Бенкендорфа (1802 года) и Зворыкина (1918).
А теперь об экспозиции. Это первая стадия реализации проекта "тотального музея": при довольно значительных площадях главному музею Ямала катастрофически не хватает места, чтобы показать все и рассказать обо всем, поэтому мною было предложено использовать вспомогательные пространства, коих здесь довольно много - лестницы, переходы между корпусами и пр. Специфика таких пространств предполагает плоскостные решения и использование негорючих материалов, таких как ЦСП.
Теперь второстепенная лестница стала выразительным связующим элементом между экспозициями 1 и 2 этажей.
Вторая такая же стала местом экспозиции "Прометеи сибирского газа" (см. следующую публикацию).





Баннер из флажной сетки.













А.Х. Бенкендорф, 1802:
"Уральские горы, образующие естественную границу между европейской и азиатской частями России на всем необозримом пространстве империи, начали открываться. Эта цепь, которая теряется только в Северном море и уменьшается в высоту по мере приближения к полюсу, дала приятную передышку нашим глазам, уставшим от однообразности берегов Оби. Мы остановились в одном местечке под названием Обдорск, где можно найти еще следы небольшого форта, построенного здесь первыми отважными покорителями этих краев. Император украшает себя также титулом князя Обдорского. Около этого местечка, расположенного на правом берегу реки, находится самое значительное поселение самоедов, которые сюда привлечены, особенно летом, удобной и обильной рыбной ловлей. Я нанес визит их князю, где я нашел его жену, занятую очисткой рыбы с совсем отвратительными от крови руками. Князь принял меня с удивлением, но выразил мне большое почтение. Я преподнес ему несколько подарков и удалился ночью на корабль.
Этим вечером я насладился неповторимым зрелищем, наблюдая, как солнце опускается за цепь Уральских гор, прячась только наполовину и вновь появляясь с новым сиянием.
На следующий день князь нанес мне ответный визит. Я чуть было не разразился громким смехом, глядя на него: босоногого, без чулок, выряженного в кафтан французского покроя из малинового бархата, обшитый галуном по всем контурам, а в такой же камзол и панталоны, с местной прической. Я не ведал, что двор прислал ему этот костюм, и он посчитал своим долгом нарядиться во все это для того, чтобы прийти меня повидать. Его сопровождала масса самоедов, и прием прошел со всеми формальностями, кои вождь себе представлял. Он мне преподнес 4 соболя, бутылку водки и огромную рыбу. Я ему подарил табак, сукно, женские украшения, и мы расстались добрыми друзьями.
Самоеды, чье имя, неверно истолкованное, как едоки самих себя, заставляет видеть в них людоедов, совсем кротки, как и остяки, и ведут тот же образ жизни; они платят тот же ясак, но только живут еще более бедно. Они обитают по берегам устья реки Обь и по берегам северного моря; трудно постичь, как это племя очень слабой комплекции, маленького роста и худосочное, может существовать в этом студеном климате, без иного крова, кроме убогих шалашей, построенных как и у остяков, а согреваясь, сжигая жир белого медведя или китов, на которых они охотятся в течение лета с риском для жизни. Сифилис опустошает также этот бедный народ, который, кажется, появляется только для того, чтобы переносить все страдания, кои могут причинять огорчения людям: и все-таки, самоед может жить только в том жутком климате, в котором родился; перевезенный в Петербург, одаренный уходом, живя в изобилии и в хорошем и отапливаемом доме, он тоскует по родине и умирает вскоре от печали, вызванной разлукой.
Кто способен объяснить сердце человека! и диковинную игру, которую проявляет природа, получая удовольствие от беспокойства!
Я захотел продвигаться по суше до Уральских гор, но вождь самоедов показал мне столько непреодолимых трудностей, что я оставил этот план..."

В.К. Зворыкин, 1918:
"Это путешествие дало мне уникальную возможность увидеть эту часть страны. Обь – одна из крупнейших рек мира. Она начинается в Алтайских горах, пересекает всю Сибирскую равнину и после 3000 миль впадает в Северный Ледовитый океан. В те времена, когдаслучилось наше путешествие, за исключением нескольких городов, местность вокруг реки была малонаселена и берега были покрыты непроходимой тайгой. Летом связь поддерживалась, в основном, по реке, а зимой – на санях и лошадях. Наш корабль плыл довольно медленно, останавливаясь в небольших поселениях. Во время этих остановок у нас была возможность встретиться и потолковать с местным населением. Во многих деревнях отдаленно знали о революции, в других проигнорировали происходящее. Эта часть страны была завоевана в конце XVI века казаками под предводительством Ермака и довольно долгое время использовалась правительством как место, куда ссылали политических заключенных и преступников. Разнообразные коренные народы частично смешались с русскими поселенцами, но большинство их них сохранило свою этническую культуру. Одной из самых интересных остановок был город Березово, в северном окончании Оби. Здесь, на вершине холма, мы увидели остатки старого поселения чукчей, которое профессор Толмачов датировал еще до времен Ермака. Мы набрали горшков в разной степени сохранности. Мы также видели группу мужчин-аборигенов с шаманом, танцующих вокруг бутылок с водкой.
После месяца путешествия вниз по Оби, которая в низине расширяется на несколько миль с малочисленными поселениями на берегах, мы прибыли в Обдорск (Салехард). Здесь мы провели несколько дней, договариваясь о нашем дальнейшем передвижении вокруг Ямальского полуострова (около 500 миль) до южной оконечности острова Вайгач, где на перешейке между островом и Новой Землей мы должны были найти радиостанцию, с которой можно было доложить о состоянии льда в этой части Северного Ледовитого океана. Находясь в Обдорске, мы посетили соседние поселения коренных жителей, наблюдали их традиционный быт, способы рыбалки и охоты на уток и гусей и другую дичь, используя рыболовные сети. Мы также увидели место, где они молились своим древним богам, хотя официально были христианами. Здесь, в месте, защищенном стрелами и луками, мы нашли множество приношений в виде звериных шкур и разных домашних принадлежностей.
Наконец, договорившись с местным рыбацким кооперативом, мы получили небольшую рыбачью лодку, и после довольно беспокойного путешествия, недели через две доплыли до радиостанции. Последняя часть путешествия пролегала в густом тумане, и так как на лодке не было радио, то станцию мы нашли, стреляя из ружей в воздух и ориентируясь на ответные выстрелы с радиостанции. Таким образом наш рулевой сумел провести лодку через простиравшиеся не менее чем на сотню футов скалистые берега, ничего не видя вокруг".